Попутчики
![](/book/86488.jpg)
1
– И чего вообще повелась на это приглашение? – я стояла перед зеркалом, поправляя причёску и ворчала сама на себя за необдуманный порыв, – Скучно, видите ли, стало… Нет, ну Алексей Леонидович, конечно, мужик видный, солидный, но чего врать – душа-то не лежит.
Я собиралась в ресторан на банкет по случаю юбилея какого-то важного товарища, которого, честно сказать, в глаза не видела. А заманил на сие пафосное мероприятие новый ухажёр. Ну как… я ещё не знаю, что с ним делать.
На свидание один на один идти пока не очень хочется – не в том мы возрасте, чтобы опрометчиво делать авансы мужчинам. Ладно бы кто со стороны был – а то начальник отдела снабжения филиала «Роснефти» , в котором я сама работаю заместителем главного бухгалтера. Вот он и придумал этот повод – вроде как развеяться, выгуляться, а заодно и пообщаться поближе.
И надо же мне было повестись на эту уловку. В жизни не любила подобных натянуто-регламентированных мероприятий. Чего одни только сборы стоят.
Начинается, конечно, всё обычно весело. Но пока определишься с нарядом, к нему ж как закон – новенькие туфли, и куда ж без сумочки в стильном образе. А вот бы ещё свежую покрасочку, да и стрижку можно подновить, про маникюр-педикюр так и вовсе молчу. И вроде всё вышеперечисленное и так в порядке – но нет же, надо всё новое и шикарное, раз уж повод есть.
Всё это чудесно, но пока собралась – уже устала. Нагуляла-ась – по самую маковку.
– А платье-то, кстати, шика-арное – надо же, я и забыла, что этот густой карминно-красный мне так шёл.
Сама бы, безусловно, не рискнула снять его с вешалки. Повезло с консультантом – молодой девочкой из, наверное, восьмого по счёту магазина одежды, в который я добралась уже на последнем издыхании. Весь секрет в элегантной длине – самую малость ниже колена, простоте фасона – оно и так выигрышно смотрится за счёт цвета, и чуть завышенной талии. Прям самую малость – очень продуманно. И, вуаля – огорчительное, неистребимое пузико вообще стало незаметно.
Сорок шесть лет, знаете ли. Хоть и грех на фигуру жаловаться, но юношеской талии, коли природой так заложено, уже не добиться никакими ограничениями.
Вспомнила свой последний эксперимент с радикальным похудением и поморщилась – столько усилий, и всё ведь не напрасно – влезла в свой юношеский сорок шестой размер, но тут же кожа высказала своё категорическое «фи» на эти яростные потуги. Ой, ладно. Как там любят говорить продуманные рекламщики дорогой косметики и всяческих модных оздоровлений, избегая неприятных слов, вроде «старение» – будем взрослеть красиво! Не запуская себя, но без фанатизма и самоистязаний. А животик – он, знаете ли, и в сорок шестом, честно-то сказать, не исчез. Ну и пожалуйста.
– Хороша, чертовка! – я ещё раз критично оглядела себя в зеркало.
Может и не Анджелина Джоли, или кого там нынче возносят на пьедестал эталона мадамской красоты, но вполне себе. Тёмно-каштановые волосы, уложенные Светой (постоянной, проверенной парикмахершей, которая и вслепую уже может сваять на моей голове шедевр) в элегантную причёску, деликатный макияж, всё ещё насыщенно-карие глаза и главное украшение – открытая уверенная улыбка.
Кто бы сказал мне – деревенской девчонке, что когда-то смогу позволить себе, ну пусть, конечно, не яхты с личными самолётами, но многое из того, что считается роскошью, а не только огурцы-помидоры, выращенные НЕ САМОЙ…
Ковыряясь в детстве в ненавистном огороде, сколько помню, горячо мечтала о том, что всё это когда-то смогу просто купить. Ну ведь кому-то это нравится, говорят даже нервы успокаивает – так вот это точно не про меня. О-ох, а курам головы рубить? Бр-р – как вспомню – так вздрогну. Память ранней юности до-олгое время мешала даже помыслить о приобретении дачи, или там домика в деревне. Только теперь, спустя столько лет задумалась о хижине на природе с клумбами и стриженым газоном. Потянуло, знате ли от городской суеты.
Но тогда, как только в руки попал аттестат об окончании школы – не задумываясь сбежала в город поступать на экономический факультет краевого государственного университета.
И знаете – поступила. На заочку. И работала. Мотивация – великий двигатель. К тому же, дурой я, в общем-то, никогда не была. По крайней мере, относительно учёбы. Чего не скажешь о жизненной … как это выразиться… умудрённости. Это сейчас научилась отстаивать свои интересы, а тогда-а… Ой, как вспомню – наи-ивная-а. А какой патриот! Особенно там, где на этом светлом чувстве умеют ловко ездить.
Когда на третьем курсе меня взяли в налоговую инспекцию, – гордости же не было предела! В те далёкие времена налоговая служба ещё не была государственной и завершённость высшего образования не считалась обязательным условием для приёма на работу.
Конечно, городские дальние родственники немного по своим связям похлопотали за это место, и конечно, на «три копейки» зарплаты, но это был совершенно иной статус.
Хорошо ещё замуж выскочить и Саньку родить успела до того, как всё вокруг начало меняться. Особенно, когда моя структура стала межрайонной.
Так и отпахала восемнадцать лет. За государство и свой гордый статус. Если кто полагает, что в налоговой сотрудники деньги гребут лопатой, так то – большое заблуждение. На самом деле это бесконечные командировки по районам с проверками крупнейших предприятий, между ними где-то семья. Никто ведь не смотрел на половую принадлежность и семейное положение – умеешь грамотно сделать работу – вперёд и с песней. Вечная гонка. Ещё бы это на зарплате как-то заметно сказывалось.
Больше всего этот хаос отражался на отношениях с мужем. В конечном итоге, как красиво выражаются, семейная лодка разбилась… А, хотя там «о быт»… Да какой уж тут быт, когда мамы и жены вечно не бывает дома.
Несколько лет назад жена однокурсника, с которыми мы тепло дружим и даже иногда встречаемся, начала звать к себе в Красноярск в филиал «Роснефти» на очень хорошую зарплату. Не за красивые глаза, естественно, и даже не по дружбе – просто с моим опытом я теперь могла работать в любой отрасли. По своему направлению, конечно.
Так я же ещё год сопротивлялась! Как же, восемнадцать лет службы! По вбитым родителями заветам, порядочный человек вообще всю жизнь должен отработать на одном предприятии! Да и страдальческие глаза начальства, с которым за все эти годы тоже сложились тесные, не только рабочие отношения – давили на совесть. Мол, кто работать-то будет? И это постоянное дурацкое ощущение, будто вообще, вся организация прямо-таки обязана рухнуть без моего активного участия!
Не знаю, Ольга меня «дожала», или, наконец, озарение снизошло, но в какой-то момент, вдруг, остановилась и меня проняло: Сашка уже вырос, уехал в Питер, женился и всё у него хорошо. От родителей совершенно не зависит. С бывшим мужем мы расстались хоть и не врагами, но и не друзья до гроба. Мой век проходит, а, кроме работы, так ничего и не увидела – знай себе кручусь. Ради чего?
В общем, махнула рукой, собрала чемоданы и решительно перевернула свою загнанную жизнь.
Теперь сижу в тёплом кабинете, пусть по-прежнему очень много тружусь, но, ребята, за деньги! Более того, имею время их тратить. Жаль, правда, что с возрастом уходит юношеская бесшабашность в отношении личной жизни. Приходит опыт, а с ним осмотрительность, осторожность и где-то даже лень. Но ничего – вот собираюсь, как видите, встряхнуться. Хотя, тащиться куда-то уже так неохота-а…
2
Ладно, пошла. Алексей Леонидович уже отзвонился, что приехал за мной и ждёт в машине.
Исходя из того, что приглашены мы в "Старый замок" на проспект Мира, юбиляр – товарищ не из бедных. Наслышана. Там и просто посидеть не очень-то бюджетно, а уж банкет закатывать … Ну да я-то чего об этом думаю – будем наслаждаться видом с веранды и роскошью блюд – говорят, кухня там восхитительная*.
Место и в самом деле приятно радовало глаз интерьером в стиле альпийского шале – тёплое массивное натуральное дерево, нарочито необработанный камень арок, мягкие однотонные шторы светло-кофейного оттенка без вычурности и такая же обивка удобных кресел, а так же мягких сидений вдоль стен, украшенных каретной стяжкой. Изюминка – настоящий камин, из которого доносилось умиротворяющее потрескивание дров.
Правда, большое количество гостей – человек, я думаю, не менее пятидесяти, создавали суету и шум, заглушающий эти благостные звуки. Мы со спутником прошли к своим местам – хозяин вечеринки был пока занят другими гостями.
Содержание столов покоряло изысканностью блюд, красками и ароматами. В меню сегодняшнего вечера, заботливо разложенном на столах (видимо, чтобы гости не ломали голову над вопросом – что они едят), значилось приличное количество наименований. Что-то уже манило гурманов с тарелок, что-то, так понимаю, принесут потом.
Интересный, однако, вкус у именинника. Мясную строганину и северную рыбу здесь собирались подавать на ледяной глыбе, котлеты из утки – в тандеме с грушей в слоеном тесте, значилась так же уха из муксуна и печени налима. К вину полагались охотничьи блюда, которых в Красноярске, кстати, не сыщешь – ну я до сих пор не встречала: например, галета с мясом марала, домашней моцареллой и томатами или бифштекс из лося с муссом из сельдерея. Ну и всё в том же духе.
Я отложила в сторону стилизованный под опалённую бумагу листок – завидев просвет в хороводе гостей вокруг юбиляра, мой спутник потащил меня представляться Александру Владимировичу и одаривать того подарком. Ну что ж – познакомимся.
Для своих пятидесяти пяти мужчина выглядел очень даже неплохо. Не знаю уж – спортивное прошлое (если оно было), генетика или что ещё, но фигура его сохранила стать. Зрительно немного тяжеловат, но на походке и движениях это каким-то мистическим образом вовсе не сказывается. Седина благородного цвета (не жёлтая, тусклая – видели, наверное) серебрит когда-то явно смоляные волосы. Глаза – серые, уверенные и какие-то… пресыщенные что ли. В общем, на этом моменте мой интерес к нему увял.
Александр Владимирович с лёгким кивком любезно улыбнулся нам ровно с тем же выражением, с каким я бы улыбнулась, например, стенке (хотя, придумать не могу, зачем бы мне это делать). И, вдруг, даже жалко его немного стало – мужику той улыбкой как будто челюсти свело. Только совсем уж ненаблюдательный человек мог бы не заметить, что удовольствием от вечеринки в его настроении даже не пахнет, а совершается сей пышный ритуал исключительно из необходимости.
Практически втискиваясь между нами, целеустремлённо завладевая вниманием центральной фигуры мероприятия, энергично подошла пара – пожилой солидный дядька и молодая блондинка с длинными, шаловливо вьющимися нарощенными локонами и бюстом пятого размера. Тонкие бретельки едва удерживали достояние красавицы в рамках мифического золотого коктейльного платья, змеиной кожей струящегося до круглых колен.
– Са-аша, дорогой! С юбилеем! – по-свойски поздоровался и похлопал "Сашу" бодрый старикан, – Познакомься с моей дочерью – я тебе о ней говорил. Вот – моя гордость! Красный диплом Московского университета. Надеюсь, ты не забыл, о чём мы с тобой говорили?
Улыбка юбиляра стала более напряжённой.
– Твоя старушка уже подалась на пенсию? Я бы на твоём месте поспособствовал – вон, какие кадры на замену подросли! Ну ладно, ладно – позже поговорим. – дед, вроде бы, даже подмигнул Александру Владимимровичу, ничуть этим действием не добавив тому оптимизма.
Барышня заинтересованно стрельнула в юбиляра кокетливым взглядом, томно хлопнула длиннющими, кукольно-совершенными искусственными ресницами и, напирая, простите, персями, зачем-то подала имениннику ручку. Типа, как в древние времена – дворянки.
Кажется, даже папеньке стало неловко. А наш именинник и вовсе чуть не задохнулся. Но всё же стиснул зубы и вежливо склонился к сверкающим бриллиантами пальчикам в имитации поцелуя.
Вечер шёл в заданном режиме. По большому-то счёту всё было прекрасно – даже покритиковать нечего, за исключением того, что я быстро жутко устала от толпизма и чувствовала себя неуютно от дежурных приветствий и учтивых гримас незнакомцев, проплывающих мимо. Кавалер мой уже принял на грудь – не то, чтобы много, но достаточно, чтобы косить масляным глазом в декольте "золотой" блондинки, сидевшей неподалёку. Вот уж кто тут был, как рыба в воде.
Попросив Алексея Леонидовича не беспокоиться, я усмехнулась про себя и вышла на открытую веранду – захотелось воздуха.
– Еще немного потерплю, ради приличия, и придумаю благовидный предлог, чтобы улизнуть из этого… великолепия.
На веранде уже было полно народу – не одна я желала освежиться.
– Ты видал, какая красотуля к нашему шефу клеится? – нетрезво усмехаясь, развязно и достаточно громко комментировал вечер молодой парень за соседним столиком, – Куда ему такие?! Хотя, с его-то баблом – любая в койку прыгнет. А толку? Вот я бы…
– Тихо будь. – одёрнул его собеседник, – Раздухарился! Ты того – пореже стопки мечи. А Владимирыча не трожь. Ты рядом с ним – сопля.
– Да ла-адно, чего завёлся?! – обиделся тот.
– А то, что пришёл тут без году неделя – дел не знаешь, а туда же…
– Ну ты чо? – осоловело завозмущался парень, – А-а-а! Подхалим ты, Вовка. А шеф и без твоей защиты не напрягается.
– Шеф наш своё уже отнапрягался. Когда ты, щегол, ещё на свет не родился. Афган прошёл – и выжил. Дело своё по крошкам собирал, с затрапезной автомастерской начинал – вон какую махину вырастил. А ты кто? И в койку-то ему не заглядывай. Гляньте, какой гигант выискался. – похоже этот, что постарше, не на шутку разозлился, – Сидит тут, супнабор, вешалка гардеробная… на кого рот открываешь? На Владимирыча? Владимирыч – глыба.
– Ну ладно, всё, не ори. – у молодого, кажется, начало проясняться сознание и он сообразил, что несёт лишнего.
– Меньше бы языком тренькал, глядишь – и за умного сойдёшь. – раздражённо ответил второй и замолк. Потому, что…
Ну да, я обернулась и увидела, как объект бурного обсуждения тоже появился на веранде. Точнее его, цепко взяв под локоть, вёл сюда уже знакомый нам старикан – так и не поняла пока, что он за важный чин такой, что имеет влияние на "глыбу – Владимирыча". Блондинка, конечно же, дефилировала следом.
И нужно же было им встать непременно рядом со мной. Хотя, это, как раз объяснимо – в другом конце веранды было ещё больше народу.
– Надеюсь, ты держишь для нас вакансию главного бухгалтера? Когда уже свою бабулю отправишь нянчить внуков? – вкрадчиво перешёл к делу настырный дедуля.
– Как выражается моя бабуля, "чистить окна" и "украшать витрины"** – нужно умеючи. Тут опыт необходим. – осторожно попробовал отбиться от намёков напористого собеседника юбиляр.
– Как окна чистить? – возмущённо подобралась блондинка, – Какие витрины? Папа! Ты же не в клининговую компанию пытаешься меня засунуть?
– Э-э… – немного растерялся папа, – Иди потанцуй, детка.
– Полупроводник.*** – вполголоса не удержалась от комментария я. Вроде как, в никуда. И поймала на себе живой, заинтересованный взгляд Александра Владимировича.
* Ни в коем случае не сочтите за рекламу заведения. Его не существует. В Красноярске не живу. Просто, во избежании подозрений в скрытой рекламе, придумала подходящее место – надо же куда-то вести своих героев)))
**Украшение витрины, чистка окон – на профессиональном сленге бухгалтеров – операции или бухгалтерские уловки для приведения баланса в соответствие с установленными требованиями на дату представления отчетности регулирующим органам.
***Полупроводник – плохой бухгалтер.
3
Александр.
– Рад! Рад видеть, Пётр Васильевич, Светлана Николаевна! – я улыбался очередному важному гостю и его любовнице, попутно делая в голове заметки, – Надо бы не забыть поймать Васильича в нужной кондиции – чуть расслабленного, но в сознании… Знаем мы, как наш таможенный бонза дружит с алкоголем. У Винокурова вон в последний раз еле в машину затолкали. А вопрос с застрявшей партией автомобилей надо срочно решать.
– А ты молодцо-ом, молодцо-ом, Александр Владимирович! Поздравля-а-ю! – вяло жал мою руку он.
– Благодарю! Проходите к столу. – я поискал глазами и окликнул распорядителя банкета, – Уважаемый, проводите гостей… да-да, места у окна, поближе к сцене.
Ко мне уже шёл Алексей Леонидович – снабженец "Роснефти" – ушлый проныра, легко заводит связи. "Глаз, да ухо" с ним, но со многими "на короткой ноге" и очень полезен. Особенно, в плане того, чтобы продвинуть мои назревшие интересы с заправками. Не за даром, конечно.
– Дамочка с ним… первый раз вижу. О-о, у нашего снабженца появился вкус? Ничего дамочка, можно и… ... нет, старовата. – привычно скрытые под маской любезности, мысли лениво текли в голове.
– А вот и кошмар вечера пожаловал. – ко мне уверенно направлялся Семён Семёныч – глава местного Роспотребнадзора, почему-то решивший, что я обязан обеспечить должностью бухгалтера его дочурку, - И что, вот эта новогодняя ёлка, значит, и есть дочь. В чешуе, как жар, горя.... А что ж не леопардовая? Сколько же ты, папаша, отвалил за деточкин красный диплом? Сильно сомневаюсь, что хоть когда-то это кукольное создание имело интеллект.
– Твоя старушка уже подалась на пенсию? Я бы на твоём месте поспособствовал – вон, какие кадры на замену подросли! – Семён Семёныч по-отечески хлопал меня по плечу, гордо намекая на своё ослепляющее чадо (я бы сказал – чудо), – Ладно, ладно, потом поговорим.
– Знаем мы, чего стоит вот это твоё отеческое панибратство, дорогой Семён Семёныч. – я раскланялся со стариканом (Ещё и руку этой дуре пришлось целовать.) и с тоской оглядел банкетный зал.
Какая же это всё бодяга. Но, куда деваться – деловые вопросы легче всего нынче решаются именно в такой обстановке. Конечно, что-то глобальное так за стопкой сразу в дамки не продвинуть, но забросить удочку и застолбить деловую встречу – легко. Да и рутины накопилось достаточно. Что вот теперь только с блистательной бухгалтершей делать? Старый клещ ведь как вцепится – не отстанет. И не пригласить нельзя было никак. Я начал заводиться, вспоминая детали короткого разговора.
– Старушка! Ха! Да Елена Константиновна со мной с самого начала. Крым и рым прошла, и не сбежала в трудный момент, как... – я поморщился. Воспоминания о жене давно не были болезненными, но всё равно – радости мало, – "Старушке", как выразился хрыч, столько же, сколько и ему самому, между прочим. Ну где-то около того. Константиновне, конечно, шестьдесят восемь уже стукнуло, но голова у неё – о-го-го. А опыт, а преданность? В общем, это – единственная баба, с которой я добровольно не расстанусь ни за что на свете. Если б не она…
– Добрый вечер, спасибо, спасибо… – гости продолжали прибывать, заполняя зал оживлённым гулом.
А я бы сейчас лучше посидел у камина, слушая потрескивание дров. Да хоть бы и с вон той, в красном, с ней хоть поговорить было бы о чём.
– Ладно, скоро это всё закончится. Приедут мужики – там и оторвёмся душевно. В тесном кругу, на рыбалке. М-м-м…С рыбнадзором уже всё схвачено – ушица "с дымком" и хариус на углях обеспечены. А этого пафоса им и даром не надо.
Но воспоминания настойчиво лезли в голову: о том, как блестяще после школы поступил в КрасГУ (КГУ) на юридический факультет, и как феерично вылетел из него на третьем курсе.
– А неплохо я тогда навалял прыщавому мажорику. – подавил я невольную усмешку .
Хотя в тот момент смешно не было совсем. Важный папашка зарвавшегося гадёныша блажил на весь университет и требовал, чтобы подонок (это он обо мне) непременно понёс уголовное наказание. А девчонка, которую пришлось отбивать от его сыночка-мудака, сперва, вроде, даже заявление написала. А потом дала задний ход. Вот и весь хрен до копейки.
Так что пришлось моему отцу практически спасать непутёвого сына, быстро запихнув меня в армию, пока мажорский папенька утрясал вопрос с девицей. Это ещё подфартило, что набор был в самом разгаре, а Матвей Петрович – его старинный друган и сосед по гаражу, в котором мы все вместе шаманили свою старенькую тачку (оттуда и любовь к механике всех видов), помог по старым связям определить меня в хорошую часть.
Восемь месяцев ВДВ, а потом по приказу Брежнева наши вошли в Афганистан. И я пошёл. Отец так воспитал. Пять месяцев учебки, и мы с сослуживцами попали в 56-ую гвардейскую ОДШБРБ, что находилась тогда в Гардезе.
Эх, будет что вспомнить с Коляном, Клинком (вообще он Клиненков Стёпка) и пузаном-Холерой. Вот кого я жду по-настоящему. В любое время. Но встречаться получается не часто.
И помянуть кого тоже будет…
Кстати, Холера – это на самом деле Валера Мишустин, а прозвище он получил за умение с невероятной точностью метать холодное оружие. Краси-иво кличку заработал…
"Ну, холера!" – как-то раз, хлопнув себя по коленям, усмехнулся ротный, восхищённо наблюдая, как Валерка безошибочно мечет всё, что способно воткнуться в дерево – включая вилки. Да… меткость попадания у него всегда была фантастическая. Так и привязалось.
Вообще, мы все "могём кой-чо", как говорил покойный сержант Ильенко… Земля ему пухом, хороший мужик был… И боевым самбо владеем, и техникой рукопашки, метанием ножей, сапёрных лопаток и тому подобного – в том числе. Но Валерка, конечно – феномен.
– Наверняка опять надерёмся и начнём ножички метать. – я почти вслух расхохотался, вспоминая последнюю встречу, – Ну, поди, не облажаюсь перед мужиками – не зря же два раза в неделю, как закон – на тренировках.
– Дорогой Александр Владимирович, мы вас все заждались. Ну пойдёмте уже к столу. – подхватила меня под руку Софья Пална – жеманная, до оскомины любопытная тётка. И тут же, подтверждая свою репутацию самой осведомлённой особы в "обществе", насела на меня с вопросами, – А где же Серёжа? Почему мы не видим гордость отца на его юбилее?
– Сергей? Сын сейчас за границей по вопросам расширения бизнеса. Вы, дорогая, как всегда, запредельно внимательны. – пришлось идти на своё коронное место – пора было начинать официальную часть.
А Серёжка сейчас и в самом деле был за границей. Только не по вопросам бизнеса, а в кои-то веки вырвался с семьёй отдохнуть, чему я был только рад . Поэтому, когда он с виноватым видом сообщил, что стоит перед выбором – везти семью или оставаться на юбилей – я категорически послал его на отдых.
Всё это – условности. Подобные мероприятия мой сын "любит" ровно так же, как и я. Приедет – посидим ещё. А вообще, Софья Пална правильно сказала – Серёга – моя гордость. Мой характер, мой! И котелок варит, и руки растут не из… ну, понятно. Но главное, ему с Маришкой повезло… Мне кажется, мать он так до конца и не простил за то, что она тогда свинтила к этому своему Евгеньеву.
Бизнес захромал, всё шло наперекосяк – так она и дунула в спокойную сытую жизнь.
Долго отходил. Вот тогда Константиновна и проявила себя – тащила меня из запоев, заставляла встряхиваться и думать, как выкручиваться из кредитов. Теперь смеётся, мол, боялась без работы остаться, если я вконец разорюсь. Ага, с её-то головой… Мировая тётка.
А потом всё потихоньку пошло в гору. И начались бабы – бабы – бабы. Ох, и нагулялся я в те годы – до изжоги. Чего искал? Всё у всех одинаковой конструкции. Так что зря "золотая рыбка" старается. Таким путём – на "голом" энтузиазме – меня давно не взять. Только как теперь от них с серым кардиналом отбиться? Вопрос.
4
Вечер катился по стандартно-заезженным рельсам. Тосты – речи – выступления приглашённых артистов – снова тосты, и так по кругу.
И вот, торжество перешло в ту стадию, когда, расслабленные алкоголем и едой, гости начали расползаться на отдельные кучки по интересам.
Семён Семёныч тоже не терялся – на другое нечего было даже надеяться. Только я собрался пообщаться с таможенником, как старый клещ подхватил меня под локоть и потащил на веранду, якобы подышать кислородом.
– Ну понятно, сейчас начнёт мозги полоскать. – содрогаясь от перспективы предстоящего разговора с выкручиванием рук, скрипнул зубами я.
Аргументов, которые показались бы объективными и достаточными этому хорошо пожившему крокодилу, я так и не нашёл, и потому – злился.
– Бред. Почему я должен ставить под удар свой бизнес в угоду его интересам?
Однако, сердечно улыбавшийся мне сейчас Семён Семёнович обладал реальной возможностью обеспечить мне персональный маленький ад – Хиросиму местечкового формата. Тогда вообще хана – дыхнуть нечем будет. И мы оба это отлично понимали.
Угораздило же попасть к нему в должники. Не финансово, конечно. Память у старика – феноменальная. Ведь сколько лет прошло, а не забыл. Иногда я всерьёз начинаю думать, что у него реально где-нибудь в сейфе заныкана подробная, доскональная картотека бережно хранимых человеческих косяков, которые он помог исправить. Каждый грешок почти всех, присутствующих здесь, учитывается и в нужный момент вынимается, как туз из рукава, чтобы надавить и получить желаемое.
Потому и Серый кардинал. Потому и держится до сих пор на своей должности, а уйдёт с неё только вперёд ногами, и никак иначе.
Дождался, значит, когда я подрасту до серьёзного уровня и нашёл способ взять плату за давнюю услугу. И как теперь с ним торговаться? А против буром не попрёшь. Тихо и аккуратно разотрёт в пыль всё, что строилось годами. Чтобы другим неповадно было. Он это уже всем доказал. И не раз. А потому, что начнись – никто не поможет. Дураков нет, впрягаться против Сарковского.
– Лихие девяностые прошли, говорите? Ну конечно. Единственное, что поменялось – это методы… Как его только до сих пор никто не грохнул…
Семён Семёныч что-то почти ласково выговаривал, шаркая рядом. Я его пока практически не слушал – к "трапезе" этот удав приступит в более приватной обстановке.
– Объясните мне кто-нибудь, какого чёрта он вообще свою дурочку на работу суёт?! У него бабок – на восемь жизней хватит. Запихнул бы куда в тёплые дали, как нормальный подпольный олигарх – на песке греться, да мартини хлебать, так нет же…
– Стаж работы нужен? Или натурально – опыт? Решил, пусть на мне шишки набивает? Да зачем? Собирается во власть дочурку двигать, а потом рулить через неё? Дак и так власти ж – до пятой точки! Или что, власти много не бывает?
И тут из этого сумбура мыслей начала вырисовываться одна смутная догадка.
– Так. То есть ему до зарезу нужно, чтобы эта золотая курица не начала косячить с порога там, куда он в своих планах её уже определил. Поэтому, для начала Барби нужно запихать на приличную должность в солидную компанию – набираться опыта и получить своего рода щит на будущее – мол, вот – девочка не хухры-мухры.
Галстук неприятно-назойливо давил на горло, и я, наконец, раздражённым движением ослабил его.
– Да на что он вообще рассчитывает?! Это нереально по определению. Ибо у бестолочи мозгов – с горошину. Нет, я не спорю, фееричная Псаки тоже каким-то мистическим образом выбилась в советники, официальные представители госдепа Америки и кем там она ещё была. Но мы-то не в Америке. Хотя, о чем я говорю, вон одна эта, двадцатишестилетняя генеральша, как её… Марковская – смеху было, а впору поплакать. Или чего стоят ребятишки высокопоставленных, увешанные орденами за заслуги перед отечеством.
Голова была на грани взрыва. Предполагать можно что угодно, но заранее разгадать истинные замыслы Сарковского не умел никто.
Семён Семёныч затащил меня в угол веранды, где было пореже народу, и приступил к препарации. …
– Как выражается моя бабуля, "чистить окна" и "украшать витрины" – нужно умеючи. Тут опыт необходим. – включился в дебаты я.
– Как окна чистить? – пискнула кандидатка на должность Константиновны, – Какие витрины? Папа! Ты же не в клининговую компанию пытаешься меня засунуть?
– Иди потанцуй, детка. – Сарковский технично сплавил дочь, чтобы не путалась под ногами и не рушила тупыми репликами атмосферу его всевластия.
– Полупроводник. – негромко раздалось откуда-то слева – за пустым столиком одиноко сидела спутница снабженца.
– Как же её зовут… – забыл. Татьяна? Марина? Ведь представляли… А молодец, дамочка, разбирается. – отметил я, с некоторым мстительным удовольствием наблюдая, как раздражается постоянным помехам мой собеседник.
Конечно, он не понял буквального смысла этой ремарки, но проницательному человеку этого и не требуется. А Сарковский – безусловно проницателен. О-очень проницателен. И то, что сказанное с ровной интонацией слово является стрелой сарказма – моментально уловил, что называется, шкурой, которая тут же встала дыбом.
Не знаю, как бы события развивались дальше, но в этот момент на ухоженной площадке под нами послышалась возня и грязная ругань. Стало уже достаточно темно, и разглядеть что-либо отчётливо было трудно. Ориентируясь на звук, все, находящиеся на веранде, один за другим потянулись к перилам.
– Сарковский! С-скотина… – тяжело, хрипло дыша и едва выговаривая слова, видимо, по причине невменяемости от убойной дозы "принятой на грудь", в тени, сгорбившись, качалась фигура человека. Мужчина. – С-сарковский, падаль, я знаю, что ты з-здесь. Иди сюда.
Внутри ресторана грохотала музыка, поэтому, вряд ли там было слышно ночного пришельца. А вот на самой веранде поднимался ропот. Кто-то первый сказал о том, чтобы позвали охрану, но решительных действий не предпринималось. То ли от того, что Серый кардинал всем стоял костью в горле, и присутствующие желали досадить ему, продлевая неловкую сцену, то ли из любопытства – надеясь поглазеть на продолжение шоу.
Я всё-таки отправил пару мужчин поискать представителей службы безопасности заведения.
Вместо того, чтобы уйти и прекратить это пошлое представление, Семёна Семёновича потянуло продемонстрировать своё превосходство и вступить в диалог. Если этот бред можно было так назвать.
– И кто это у нас там такой… храбрый? – вглядываясь в темноту, угрожающе-ласково спросил он, – А-а, Захаров.
– Захаров. – в памяти всплыла информация об этой фамилии. Один из тех, кого кардинал назидательно наказал за строптивость, - Вот идиот, он же тебя в порошок сотрёт, последнее отберёт. Хотя, у мужика, по слухам, отбирать уже нечего.
– Ты, чтоль? – продолжал глумиться Сарковский, – Ну выходи, выходи, чего там прячешься?
– От тебя, гнида, что ли? – всё больше свирепел незваный гость, – Я тебя ненавижу. Ненавижу! И все ненавидят! Трусы! Жируете тут, водку жрёте с золотых тарелок… Все – с-суки трусливые!
Ропот на веранде стал громче – конечно, теперь поток грязи лился на всех.
– Где охрана?! Заснули они там что ли?! Как этот человек вообще попал на территорию?! Так, пора заканчивать. – решил я и уже почти развернулся, чтобы идти самому усмирять бунтаря, но он как раз вывалился в пятно света от одного из фонарей, освещавших площадку, поднимая болтающийся на ремне узкий вытянутый предмет. Хватило мгновения, чтобы вычислить в его руке… Что?! "Ксюха"?!*
– Автомат! – заорал я , надрывая связки и толкая первого попавшегося из стоявших рядом людей вниз, – На пол все!!!
До судорог, до зубовного скрежета знакомо лязгнул затвор, и время замедлилось, возвращая меня в прошлое.
– Лежа-а-ать! – откуда-то из ватного пространства доносился мой собственный голос.
Как заведённый, опрокидывая впавших в ступор людей, я видел, клянусь, видел – как летели первые пули, разбивая стёкла, взрывая крошкой камень, раздирая в щепки дерево.
Пьяный стрелял по дуге – в молоко, плохо управляя оружием. Люди, оглохшие от звуков выстрелов и собственного крика, в панике бежали к выходу, загромоздив проход и мешая друг другу.
Посреди безумия и хаоса стояла фигура в красном.
Цепочка выстрелов пошла обратно – более уверенно, ровно, и я понял – попадёт.
– Дурная баба! – спотыкаясь о сжавшиеся на полу тела, я рванул оттолкнуть с гибельной траектории застывшую столбом гостью, пытаясь переорать стоявший вокруг визг, – Падай! Пада-ай!!!
Она подняла на меня полные ужаса глаза, когда мои руки коснулись её платья.
Тело дёрнуло острой болью. Один, два… Бок, грудь… Уже понимая, что убит, я смотрел, как следом незнакомку сотрясло туго входящими в плоть пулями.
– Не успел. – была последняя мысль.
Хотя, нет, не последняя. За ней, опрокидывая веру в собственную разумность, вслед за уходящим сознанием проскользнула ещё одна – о том, что от золотой блондинки отбиваться не придётся.
* Автомат Калашникова складной укороченный, АКС-74У – укороченный вариант автомата АКС74, был разработан в конце 1970 – начале 1980-х годов для вооружения экипажей боевых машин, авиатехники, расчётов орудий, а также десантников. Разговорное название – «Ксюха».
5
Тасмин*.
Медленными волнами наплывало сознание. Как прибой: придёт – уйдёт – придёт – уйдёт… С каждым разом всё ближе подкрадываясь к реальности. Наконец, удалось зацепиться за смутное световое пятно. Ясное зрение возвращаться не спешило. Вокруг словно ещё плескалось море… вода…
– Как же я хочу пить. – достучался до разума организм, и я попыталась сфокусироваться.
Световое пятно оказалось корявой оплавленной свечкой, стоявшей на видавшем виды примитивном столе – как будто его топором мастерили.
– Твою дивизию, что за хрень?! – сама удивляясь этому экспрессивному подбору выражений, ошарашенно брякнула я, тут же испугавшись чахоточного карканья, которое издало моё горло.
В тот же момент справа стремительно надвинулась тень.
– Что ты сказала? – прозвучал над ухом незнакомый мужской голос.
– А-а-а! Ты кто, придурок?! – раздирая клейстер вязкой слюны в пересохшем рту, просипела я и вяло дёрнулась, пытаясь подобраться на подушке и занять вертикальное положение – безуспешно.
Тело не слушалось – накатили слабость, боль и тошнота, едва не уронив сознание обратно на дно небытия.
– Лежи, не дёргайся – тебе нельзя. Повтори, что ты сказала. – напряжённо задал вопрос тот же голос.
От провала в бессознание удерживал страх понимания собственной беспомощности и наличие какого-то левого мужика у моей кровати. Хотя, кровать – тоже явно левая.
– Что я, свой ортопедический матрас с анатомической поддержкой позвоночника не узнаю? – не совсем вовремя внимание зависло на совершенно второстепенной детали.
То, что это не больница, было понятно сразу. (Ага, кривая свечка и мужик на соседней койке, что ли? Явно же не доктор – пульс не щупает, количество пальцев считать не заставляет.) А где я ещё могла находиться в таком разобранном виде – страшно подумать.
Мысленно одёрнула себя – сейчас важнее всего было рассмотреть того, кто со мной говорил, понять, насколько он опасен, и что ему от меня вообще нужно.
Обмирая от удушающей паники, сосредоточила взгляд на нём.
Мужчина был молод – годов двадцати двух, жидкого телосложения, но высокий. Из рукавов нелепой широкой рубашки торчат "аристократические", а по-простому – худые запястья. Правая рука перемотана повязкой, грудь под рубахой, судя по тому, как она топорщится – тоже. Ноги не вижу, но, наверняка, тоже тощие. Какой-то нескладный, что ли – кости , вроде, есть, а мясо категорически в дефиците.
Тёмные волосы, густые брови, серые глаза на осунувшемся поцарапанном лице. И вот эти-то самые глаза совершенно выпадают из всего его побито-субтильного облика. Жёсткие глаза сильного человека. Настороженные и цепкие, однако, явной агрессии в мой адрес в них не было.
И тут я поняла, что он и сам едва держится на ногах. Ибо, не в силах больше нависать надо мной, парень осторожно, неестественно-криво присел на дурацкий чуркообразный табурет, опираясь на здоровую руку.
– Что ты – придурок. – немного осмелев, без задней мысли повторила, как и просили, я.
– За придурка… – потом поговорим. Что ты до этого сказала?
– Воды дай (после "придурка", обращаться к незнакомцу на "вы" казалось как-то нелогично) – язык к нёбу прилипает. Пожалуйста. Есть?
– Есть. – он встал и, заметно хромая, медленно прошёл в угол за кроватью.
Послышался звук переливающейся воды, от которого горло перехватило жадным спазмом. Господи, в тот момент я думала лишь о том, что вообще фиолетово на все трагедии и непонятки мира – лишь бы он скорее дотелепался ко мне со стаканом.
Руки ходили ходуном, поэтому он взялся поить меня сам. А-а-а! Какое блаженство может испытать человек, когда влага начинает размыкать и охлаждать склеенный лютой жаждой рот. Сразу стало легче. Вода, конечно не была "живой", чтобы моментально поднять немочь, которой я сейчас являлась, с койки, но в голове прояснилось, зрение окончательно наладилось, дышать стало значительно свободней, а главное, организм перестал орать о том, что хочет пить, мешая сосредоточиться.
– Ну? – с невесёлой усмешкой вновь спросил он, когда я оторвалась от глиняной миски и кивнула, что достаточно.
Восстановив дыхание и поводив во рту языком, окончательно избавляясь от вязкости, изо всех сил напрягла память – да я что, помню что ли, что ляпнула в тот момент? Отвела от собеседника взгляд, и он упёрся в свечку. И стол.
– Что за хрень, вроде, твою дивизию. – тут же вспомнила я, – Это что, так важно?
– Во-от. Твою дивизию. Фуф! А то я, грешным делом, подумал, что совсем чайник потёк. Как тебя зовут, и что здесь происходит? – тут же напористо спросил он.
– Ты меня спрашиваешь? – от возмущения едва не задохнулась. Нет, ну честное слово, совсем обалдел мужик, – Вообще-то это ты меня сюда притащил. Чего тебе надо, любезный? – скорректировала я первое определение, хотя использовать хотелось именно его.
– Ясно. Никогда не любил блондинок. Блондинка – это диагноз. – самым наглым образом заявил тот,
– Во-первых, я – шатенка. Во вторых, оставь в покое блондинок и отвечай на вопрос.
В ответ собеседник уставился на меня странным взглядом и замолчал.
– Что? – не выдержала я.
– Уверенна в том, что ты – шатенка? – совершенно по-идиотски спросил он. Я аж растерялась.
Молодой человек, вы к тому же ещё и дальтоник?! – я раздражённо-скептически хмыкнула и потянула руку к волосам.
Голова, которая погано гудела и ныла в районе затылка, оказалась обмотана какой-то тряпкой. Нащупав в переплетении волос и ткани прядь, демонстративно потянула ему на обозрение. А она всё тянулась… и тянулась… и тянулась. Пшенично-золотистый спутанный, простите, локон не моих волос.
Более того, рука, которая его держала – тоже была не моя, – тонкая, с короткими ногтями без признаков маникюра, бледно-синюшного оттенка. Мозг отказывался принимать сей факт. Снова дико захотелось забиться в угол.
– Я – Таня. Татьяна Николаевна Морозова. – пытаясь сбросить наваждение, уже без всяких просьб и вопросов непонятно кому – себе или мужчине – сообщила я, как пионер у доски заученный стишок, – Мне сорок шесть лет, проживаю в городе Красноярске, вчера была на юбилее одного высокомерного буржуя и…
Мужик смотрел на меня так, будто я его сейчас расчленяю без наркоза.
– Меня убили. – сама не веря в то, что произношу, закончила я, – Вроде. Или ранили?
– Убили. – твёрдо сказал он.
– Тебе-то откуда знать? – разозлилась я, – Живая ведь.
– Знаю. Потому, что "важный буржуй" – это я. И меня тоже убили. Из-за одной дурной бабы. Не догадываешься, о ком это?
– Высокомерный… – автоматически поправила я, пытаясь втиснуть в мозг то, что он сейчас сказал.
Голову нестерпимо сдавило спазмом.
– Так, подожди, подожди… Ты – ?..
– Саша. Александр Владимирович Соколов.
– И ты…
– Да. Мне пятьдесят пять, я успешный и богатый человек. В здравом уме и трезвом рассудке. Теперь я в этом абсолютно уверен – парами с ума не сходят. Хотя, честно сказать, не уверен, что это лучше сейчас, чем безумие. Тогда имелось бы хоть какое-то рациональное объяснение.
– Чему? – как полный дундук, спросила я. Внимание совершенно расфокусировалось и гонялась за отдельными разбегающимися паззлами информации, пытаясь согнать всё в одну картинку.